Инструменты пользователя

Инструменты сайта


examination:history:question26

Вопрос №26. Внешняя политика России при Екатерине II. Европеизация русской культуры в последней четверти XVIII в.

Добавлено, чтобы было хоть что-то. Доработать!

Во второй четверти XVIII в. Россия успешно провела ряд успешных войн: против Франции (1733-1735 гг.), Турции (1735-1737 гг.), Швеции (1741-1743 гг.).

В 1757-1762 гг. Россия участвует в Семилетней войне (1756-1762 гг.), которая была вызвана обострением англо-французской борьбы за колонии и усилением агрессивности Пруссии в европейских делах. Действия русских войск в составе австро-французской коалиции оказали решающее влияние на ход войны, но восшествие на русский престол Петра III привело к заключению русско-прусского союза, что не отвечало интересам России. В итоге Россия вышла из войны после воцарения Екатерины II. Победы русской армии заставили европейские правительства признать влияние Петербурга в мировых делах, но одновременно и усилили их страх перед растущей мощью России.

Внешняя политика России активизировалась при Екатерине Великой. В результате успешных войн против Турции (1768-1774, 1787-1791 гг.) Россия получила Северное Причерноморье (включая Крым), укрепилась районе Буга и Дуная. Итоги русско-шведской войны 1788-1790 гг. положили конец реваншистским притязаниям Швеции на Балтике. После казни Людовика XVI в 1793 г. Россия возглавила антифранцузскую коалицию. При Павле I русская армия приняла активное участие в борьбе против Франции (Итальянский и Альпийский походы А. Суворова, экспедиция эскадры Ф. Ушакова в Средиземное море и т.д.). Но двойственная политика союзников (Австрии, Англии, Пруссии) заставила Павла I выйти из коалиции и начать сближение с Францией.

В конце столетия Россия, Пруссия и Австрия осуществили три раздела Речи Посполитой (в 1772, 1793, 1795 гг.). В результате Россия не только вернула украинские и белорусские земли, но и захватила значительную часть польских территорий, подавив при этом ряд восстаний польских патриотов.

В 1780 г. Екатерина II объявила Декларацию о вооруженном нейтралитете, которая помогла североамериканским колониям в борьбе за независимость, ограничив произвол британского флота. В 1783 г. в крепости Георгиевск был подписан трактат о переходе Грузии под покровительство России.

В 1727 г. в Кяхте был подписан русско-китайский договор (подтвержден в 1792 г.). Он определил в общих чертах границы между двумя государствами (по принципу «каждый владеет тем, чем владеет теперь»).

Благодаря активности своей внешней политики во второй половине XVIII века Россия стала великой европейской державой. Это было победой начатой еще Петром I стратегии политической адаптации (приспособления) к Европе, поиска европейских форм «ответа» на «вызов» Европы.

Слишком дофига

Европеизация России

Европеизация России

Для русской истории характерна прерывность развития: Киевская Русь — Русь периода монгольского нашествия — Московская Русь — Петровская Россия — Советская Россия — Россия сегодняшняя. Каждый раз смена эпохи происходила «вдруг» — иногда катастрофически, иногда посредством реформ, но всегда перемены были быстрыми и радикальными. Эта особенность исторического развития Россия была замечена давно — в 1828 году П.Я.Чаадаев писал : «Мы так странно движемся во времени, что с каждым нашим шагом вперёд прошедший миг исчезает для нас безвозвратно». [1]

Такой же ритм развития характерен и для русской литературы. Семисотлетняя древнерусская литература с устоявшимися и, казалось, незыблемыми принципами поэтики враз сменилась XVIII веком. «Словесность наша явилась вдруг в 18 столетии», — писал А.С.Пушкин, [2] ясно понимая, что и до этого существовала самобытная русская словесность; он имел в виду, что «вдруг» началась та эпоха русской литературы, к которой в значительной мере принадлежал он сам — «осьмнадцатое столетие». [3]

В последнем утверждении нет хронологической ошибки, поскольку «восемнадцатый век» — понятие не календарное, а культурологическое. Это эпоха русской жизни, начавшаяся с реформ Петра I и продолжавшаяся до Пушкина.

Не вникая в подробности научных споров о том, появился ли XVIII век как продолжение традиций древнерусской культуры или пришёл на смену этой традиции, отметим, однако, что накануне XVIII века в литературе наступило молчание. После взятия турецкой крепости Азов (1696) русская литература в течение ближайших двух десятилетий не породила никаких сколько-нибудь значительных памятников ни в прозе, ни в стихах; даже начавшаяся в 1701 году Северная война (со Швецией) не оживила литературную деятельность. В русской литературе царила тишина. «Может быть, — пишет историк литературы П.Н.Берков, — с наибольшей отчётливостью отразилось это состояние русской литературы в коротеньком стихотворении, напечатанном в 1700 году славянскими литерами <…>:

Сим молитву деет, Хам пшеницу сеет, Афет власть имеет, Смерть всеми владеет.

В этих четырёх строчках как бы закрепилось средневековое представление о неизменности и незыблемости миропорядка; три основные группы феодального общества — духовенство, дворяне и крепостное крестьянство, — обозначенные именами трёх сыновей библейского патриарха Ноя, как бы устраняет возможность появления каких-либо других социальных группировок <…>; верховная владычица Смерть, уравнивая судьбы всех людей, как бы зачёркивает жизненную деятельность каждой из этих общественных групп и делает излишними любые попытки нарушить сложившийся миропорядок». [4] Литература декларирует незыблемость такого мироустройства и не имеет потребности в произведении большем, чем процитированное четверостишие. Литература с многовековым опытом не видела в современности ничего сколько-нибудь значительного и достойного изображения, литература молчала.

Ситуация могла измениться только появлением литературы нового типа. И она появилась в общем потоке перемен, начавшихся в России с реформами Петра I. Если попытаться дать предельно краткую характеристику этим переменам, происходившим во всех сферах русской жизни XVIII века, то можно сказать так: начался процесс европеизации России. XVIII век как понятие историософское и культурологическое означает эпоху русской жизни, прошедшей под знаком европеизации. В этом определении нет ничего оскорбительного для России, если правильно понимать смысл термина «европеизация».

К началу XVIII века в западноевропейских странах произошло осознание того, что на европейском континенте формируется своеобразная историческая, этническая и культурная общность — европейская цивилизация. Народы Германии, Франции, Англии, Голландии, Испании обнаружили своё глубокое родство в мышлении, психологии, укладе жизни. Страны Европы в XVII веке вступили в процесс «европеизации», то есть формирования европейской цивилизации. Англичанин Ньютон и немец Лейбниц одновременно и независимо друг от друга изобретают дифференциальное и интегральное исчисление — совпадение неслучайное, подтверждающее существование европейской (а не только немецкой, английской и т.д.) науки и, больше того, единого стиля мысли, единой проблематики мысли. Рождался особый европейский тип экономики, государственности, европейский стиль философии, искусства, литературы, происходил процесс взаимных влияний и международных контактов — рождалась Европа. [5]

К концу XVII века расцвет европейских стран и возникновение европейской культуры стали очевидны. В этот момент в процесс европеизации включается и Россия. Это не значит, что Россия начинает подражать европейским народам, пользоваться их достижениями. Европеизация России означала, что закончился период самоизоляции страны, Россия вышла на контакт с соседними народами. При этом особо следует отметить, что перед Россией стоял вопрос выбора: географически находясь в Европе, Россия всегда была обращена к Востоку, в азиатские степи, в Сибирь; внешние контакты России (мирные торговые и военные) происходили, в основном, с восточными странами, даже христианство, объединившее Европу, пришло в Россию не в «западном варианте» (католичество), а в восточном, византийском (православие). Если к этому вспомнить трёхвековую зависимость от татаро-монголов, то можно утверждать, что Россия формировалась столько же азиатской, сколько и европейской страной. В конце XVII – начале XVIII века, включившись в европеизацию, Россия совершила решительный выбор и довольно крутой поворот своей истории. [6]

Что означал процесс европеизации России практически?

Прежде всего, это осознание себя народом, принадлежащим европейскому пути развития. В связи с этим России стали интересны европейские народы, их образ жизни, их языки, их культура. В Россию проникают немецкая мода, немецкая военная наука, немецкие и голландские технологии, английские экономические идеи, французская гастрономия и философия и т. д. С другой стороны, в европейскую культуру входят русские научные достижения, русские товары, русские понятия. Россия приобщается к Европе, обнаруживает в себе родство с европейской идеей. Подчеркнём ещё раз: не подчиняется европейскому влиянию, а активно включается в общеевропейскую историю.

Эти обстоятельства коренным образом изменили состояние русской литературы, она оказалась перед новой действительностью и перед новыми эстетическими задачами. Необходимо было узнать западноевропейскую литературу, не просто перевести тексты с иностранных языков, а по-русски оценить их, осмыслить незнакомые темы, образы, художественные средства. Появление новых тем, усвоенных из переводной литературы и взятых из новой русской действительности породило, в свою очередь, поток оригинальной русской литературы, новых жанров, новых сюжетов и героев. Нового в литературе XVIII века стало так много, что традиционные черты, унаследованные ею от древнерусской литературы, оказались малозаметными, трудно различимыми. [7]

Глубокие перемены произошли в русском языке, причём перемены всеобъемлющие: от фонетики до синтаксиса; изменилась русская разговорная речь, письменная речь приблизилась по структуре к европейским языкам, [8] была реформирована азбука. Столь масштабные изменения в языке являлись последствием другого процесса — перестройки сознания народа как носителя национального языка. Ещё одной задачей новой русской литературы стало освоение античности. Европа была прямой наследницей античной цивилизации, само имя «Европа» родилось в греческих мифах. Понятно поэтому, что древние греческие и римские авторы, античные герои, античные сюжеты крайне интересовали европейских писателей, им важно было понять дух античности хотя бы для того, чтобы подтвердить право называться европейской цивилизацией и, конечно, владеть великим наследием. По этой же причине в начале XVIII века русская литература обращается к античности, имена Гомера, Анакреона, Горация, Софокла, Сенеки, Марциала и их произведения впервые попадают в русское литературное сознание. Особо стоит отметить, что с античностью русские писатели знакомятся не через французские или немецкие переводы, а напрямую, непосредственно с древних языков. Это ещё одно доказательство того, что европеизация России не подражание немцам, французам, голландцам и другим (кто из них в полной мере выразил «европейский дух»?), а самостоятельное участие в общеевропейской истории.

К концу XVIII столетия, когда европеизация России дала ощутимые плоды во всех сферах национальной жизни, стало очевидным, что Россия, конечно, не Восток, не Азия, но и не Европа. [9] Что есть Россия? Что есть русская идея? Какова судьба и предназначение России? Эти и подобные им вопросы станут задачей другой эпохи литературного и культурного развития России, но они были сформулированы в XVIII веке, веке «странных сближений».

examination/history/question26.txt · Последние изменения: 2014/01/15 08:18 (внешнее изменение)